|
 ЛИЧНЫЙ ПУТЬ ЧЕЛОВЕКА
В воскресенье 3 марта 1991 года в 9:55 утра Боинг-737, принадлежащий
американской авиакомпании, который должен был прибыть в аэропорт Колорадо
Спрингз, врезался носовой частью в близлежащий парк. Все пассажиры (двадцать
пять человек) погибли. Мой старший брат, Билл, был на этом самолете. Моя жена
Рейчел и я сидели в церкви, когда один из старейшин постучал меня по плечу.
"Тебя срочно зовут к телефону", – прошептал он. Я последовал за ним в
офис церкви и нажал на мигающую кнопку телефона.
– Алло, – произнес я.
– Лэрри? Это папа. Билл попал в аварию. Фиби только что позвонила из
аэропорта. Мы не знаем, насколько плохи дела, но она совершенно растеряна. Не
мог бы ты приехать туда?
Я вернулся в зал, где проходило богослужение, и прошептал Рейчел, что
нам надо уходить. Старейшина, который позвал меня, ждал нас у дверей. Я
рассказал ему о случившемся; он посмотрел на меня с глубоким состраданием.
Первый раз в жизни выдержка изменила мне.
Дорога в аэропорт заняла около часа. Когда мы прибыли туда, он был
переполнен людьми. Обычная, присущая аэропортам суета в этот раз была намного
сильнее. Я остановил информированного представителя служб аэропорта и спросил:
"Что произошло?"
– Самолет рейса 585 попал в аварию, упал к северу от аэропорта. Все
пассажиры погибли.
Я отошел от него, остановился у обочины и просто сказал жене: "Билл
мертв". На мое сердце тяжелым камнем опустилась пустота. Никогда раньше я
не ощущал такой пустоты.
ПУГАЮЩАЯ СТРАСТЬ
В течение первых двух недель после авиакатастрофы я много плакал. Я и
сейчас время от времени не выдерживаю, когда что-нибудь напоминает мне об
ужасной потере, которую перенесла моя семья.
Но через две недели после этого события я ощутил, что из моего сердца
рвутся еще не пролитые слезы. Их порождало нечто более глубокое, чем скорбь о
смерти Билла. Я сказал жене, что внутри меня происходит что-то странное. Зарождалась
пугающая страсть. Тихие, еще не заметные толчки (ранние признаки надвигающегося
землетрясения) сотрясали мою душу.
17 марта, в воскресенье, весь день я ощущал беспокойство и неловкость.
Ночью я не мог спать. В полночь я выскочил из постели, достал Библию и
отправился в свой уединенный кабинет.
По причинам, которые неясны до сих пор, стоило мне усесться, как плотина
прорвалась. Жгучие слезы потоком хлынули из глаз и потекли по лицу. Я ослеп от
горя. Минут двадцать я рыдал и выл, меня почти рвало. Я не издавал ни одного
внятного слова, это был просто бешеный вопль невыносимо страдающей души. Я
ощущал невыразимую скорбь, выходящую за пределы всего, что мне приходилось
испытывать раньше. С ужасающей ясностью я осознал, что вместе со всеми
остальными покинул Эдемский сад и больше не смогу туда вернуться.
И затем начали приходить слова. Я говорил вслух, сначала тихо, но
постепенно переходя на крик. Я кричал, обращаясь к Господу: "Я не могу
выносить этой правды. Жизнь мучительна. Я эгоистичен. Все невыносимо. Ничто не
удовлетворяет. Ничто не приносит облегчения. Ни в чем хорошем нельзя быть
уверенным. Нет покоя. Скорбь перевешивает радость. Я не смогу продолжать жить,
если не узнаю Тебя лучше".
Затем слезы прекратились так же внезапно, как и начались. Я тихо сидел и
осознавал, что каким-то образом общаюсь с Богом, что самая глубинная часть
моего существа прикоснулась к Нему. "Он, должно быть, доволен моим пылким
желанием общаться с Ним", – подумал я.
Мне было хорошо приблизительно с минуту. А затем меня словно ударило и я
внезапно осознал: "Я озабочен собой! Я даже близко не прикасаюсь к Богу.
Не о Нем я думаю, а о себе!" Слезы потекли вновь, на этот раз с еще
большей силой.
Мое тело мучительно содрогнулось, когда я воскликнул: "Господи, я
не знаю, как прийти к Тебе. Больше всего на свете мне нужно узнать Тебя,
ощутить Твое присутствие, почувствовать Твою любовь. Но я не знаю, что делать.
По какой бы дороге я ни пошел, все они вновь приводят ко мне. Я должен найти
путь к Тебе.' Я знаю. Ты – это все, что у меня есть. Но я не знаю Тебя
достаточно хорошо, чтобы Ты мог стать всем, что мне нужно. Пожалуйста, позволь
мне найти Тебя".
Если когда-нибудь я надеялся услышать раздающийся с молчаливых небес
голос, то это был именно тот момент. Но ничего не произошло. Никакое мягкое
сияние не озарило комнату. Никакой голос не прервал моего уединения. Я сидел
один. И невольно я опять успокоился.
Слезы ушли, их источник совершенно иссяк. Я ощущал вялость. Отчаяние
осталось, но острота его словно бы притупилась. Казалось, на свете есть только
Бог и я.
Просидев еще несколько минут, я, обессиленный, тупо потянулся за
Библией. Положив ее на колени, я смотрел на нее, не зная, в каком месте
открыть.
Я вспомнил слова, произнесенные мною десять минут назад: "Мне нужно
узнать Тебя, но я не знаю, как это сделать". Тогда я мысленно, сначала
невольно, а потом уже не в силах сопротивляться могучему влечению, обратился к
Евреям 11:6: "А без веры угодить Богу невозможно; ибо надобно, чтобы
приходящий к Богу веровал, что Он есть, и ищущим Его воздает".
Я открыл Библию в этом месте и прочитал написанные там слова четыре или
пять раз. Они захватили меня, потому что обладают большой силой. Я был уверен,
что когда-нибудь испытаю на себе их силу.
Давным-давно я оставил всякую надежду найти ключ к христианской жизни,
который, будучи раз найденным, навеки оставался бы у меня в руках и по первому
требованию отворял бы двери небесных тайн. Но в эту ночь я узнал, что Иисус
Христос – это реальная личность, а небеса – реальное место и что христианская
жизнь есть жизнь сверхъестественная. Я ощутил, хотя даже близко не подходил к
наивысшей истине, что в этом отрывке кроется нечто важное для меня, то, что Бог
замыслил показать мне, направляя меня к познанию Его.
Я вернулся в постель, не озаренный никаким новым пониманием этого стиха
из Послания к Евреям. Но я ощущал странную уверенность, что меня ожидают
сокровища, которые я должен добыть, и что я открою для себя истины, способные
освободить меня и идеально отвечающие моей потребности найти Бога.
ПОИСКИ БОГА
В последующие несколько недель этот стих преследовал меня. Я не мог
избавиться от мысли о нем. Я перечитывал эти слова снова и снова, размышлял над
ними, изучал их контекст. Я вспоминал и обдумывал все, что знал из Священного
Писания о том, как уже прощенная душа приходит к Богу. И я молил Бога дать мне
мудрость.
Идеи, сформировавшиеся в моем сознании во время этих размышлений,
представляют собой основу этой книги. В них нет ничего потрясающе нового, они
так же стары, как и библейский текст, но мне они показались необыкновенно
свежими. Сейчас я лучше понимаю некоторые вещи, которыми должно определяться
наше восприятие жизни.
Я приглашаю вас пройти вместе со мной по тропе, по которой шел сам,
пытаясь понять смысл, вложенный Богом в этот отрывок и во все Священное
Писание. Только христиане могут ходить по ней, потому что они получили
незаслуженное и удивительное Божье прощение, научились распознавать и презирать
ненависть к Богу как самую страшную из всех бед для человеческой души.
Как могут не состоящие в браке, страдающие от одиночества мужчина или
женщина найти Бога? Как могут лишившиеся ребенка родители радоваться Божьей
благодати? Как обанкротившемуся бизнесмену, имеющему большую семью, пребывать в
покое, опираясь лишь на то, что он знает о Боге? Как пребывающему в унынии и
смятении, не видящему смысла в жизни подростку обрести достаточную уверенность
в Боге, чтобы продолжать жить? Подумайте вместе со мной о том, что говорит
автор Послания к Евреям людям, желающим найти Бога.
ЖИЗНЬ – ЭТО НЕЧТО БОЛЬШЕЕ, ЧЕМ СУЩЕСТВОВАНИЕ
Богословие наполняется жизненной силой, только выдержав нападение боли.
И здравое богословие ведет нас через боль к более полному общению со Христом и,
следовательно, к надежде, любви и радости. (Этот захватывающий отрывок из
Библии никогда не будет во всей полноте понят человеком, читающим его в
библиотечной тиши. Ставя научную точность и чистоту доктрины выше преображающей
личность встречи с Богом, мы становимся ортодоксами и наша сухая вера ломает
жизнь нам и окружающим. При этом мы не понимаем, что чисто умственное отношение
к Писанию как к набору истин часто ведет к гордости, а не к смиренной
благодарности Христу. Освободительное дуновение Евангелия не может проникнуть
сквозь затворы нашего сознания.
Чтобы ощутить пульс Священного Писания и услышать сердцебиение Бога, мы
должны принимать активное участие в жизненной схватке. Только тогда мы в полной
мере познаем, что такое жизнь вне Эдемского сада. Если наши души станут слепыми
и глухими к непрекращающимся битвам с грехом и разочарованием, которое
испытывают павшие люди в павшем мире, то проведенное за чтением Библии время
принесет плоды надуманного знания, а не освободительной истины.) Боль,
открывающая наши сердца для поисков Бога, глубока. Она вовсе не похожа на боль
азартного игрока в карты, недовольно бормочущего что-то из-за очередного
проигрыша. Это не обычная психологическая боль, о которой мы так много слышим
сегодня. Ее результатом является всего лишь острое желание больше нравиться
себе и получать большее удовольствие от жизни. Скорее всего, это боль человека,
желающего наслаждаться радостями, которых он не может найти, человека,
опасающегося несчастья, которое кажется неминуемым. Эта боль заставляет нас
замереть и задуматься о чем-то вне нас самих, о чем-то более важном и более
интересном, чем все беспокойства о нашей личности и наших делах. Эта боль
заставляет нас задавать бросающие в дрожь вопросы о жизни и Боге.
Боль, ведущую к здравому богословию, можно сравнить с опытом человека,
ходящего глубокой ночью по старому дому. Он замирает при малейшем шорохе. Он
стоит не дыша. Неведомый и невидимый призрак заставляет напрягаться каждый его
нерв.
Только пугающее, парализующее и вызывающее благоговейный ужас сознание
того, что мы за воротами Эдема, что обратного пути нет, а вокруг – сверхъестественные
силы, заставит нас сделать остановку. И остановка эта должна быть достаточно
долгой, чтобы мы научились быть восприимчивыми к тому, что выходит за пределы
нашего непосредственного опыта. Только это даст нам чуткость и настороженность,
благодаря чему мы сможем услышать слова, с которым Бог обращается к нам через
Свое Слово. Бог вводит нас в новое измерение жизни. И эту новизну мы
безошибочно узнаем.
Именно такого рода болью было наполнено мое сердце в ту ночь, когда я
читал Послание к Евреям 11:6. Я хотел услышать Бога. Мне было необходимо Его
услышать. Для меня не было ничего более важного, чем стремление найти Его.
Подготовка к проповеди или компоновка мыслей для книги не имели в тот момент
никакого значения. Я изо всех сил старался найти способ выжить.
Со страстью оленя, стремящегося к потокам вод, в поисках Бога я
погрузился в Послание к Евреям 11:6: "А без веры угодить Богу невозможно;
ибо надобно, чтобы приходящий к Нему веровал, что Он есть, и ищущим Его
воздает".
ТРИ ВАЖНЫХ ЗАМЕЧАНИЯ
Горя желанием понять этот отрывок в его контексте, я прочел всю главу,
где говорилось о многих ветхозаветных героях веры. Мне бросилось в глаза, что
это повествование трижды прерывается кратко сформулированным правилом, или
замечанием. В первый раз это происходит в стихе 6, где объясняется, что значит
прийти к Богу. Во второй раз в стихах 13-16. В них автор провозглашает, что эти
ветхозаветные герои веры жаждали иного отечества – небесного. И в третий раз –
в конце главы, в стихах 38–40, где подтверждается, что "Бог предусмотрел о
нас нечто лучшее".
Размышляя о богодухновенном решении автора поставить каждый из принципов
на соответствующее ему место, я задавался вопросом: а не являются ли судьбы
людей, упомянутых непосредственно перед формулировкой того или иного принципа,
иллюстрацией к ним? Если это так, то автор Послания к Евреям говорил что-то
вроде: "Если вы хотите понять сказанное мною в стихе 6, то вам нужно
вернуться назад и поразмышлять о человеке, чья жизнь заставила меня думать о
принципе, сформулированном в этом стихе. Когда я говорил о необходимости
приходить к Богу, веря, что Он Тот, Кем Себя называет, и что в свое время Он
вознаградит вас, я думал о Енохе. Изучайте жизнь Еноха, тогда вы поймете, как
прийти к Богу и обрести Его!"
Я понимал, что не смогу вынести этой жизни вне райского сада, если не
узнаю Бога лучше. В моей душе происходила яростная битва. Я знал, что мне не
выйти из нее победителем. Я должен был либо отрицать беспросветность ситуации
(но стоит ли познавать Бога, путь к Которому лежит только через отрицание
реалий, подрывающих нашу уверенность в Нем?), либо попытаться притупить боль
преходящими восторгами греха (но за кратким наслаждением, которое дает грех,
следует длительное несчастье). Я также мог надеяться, что мне удастся своим
повиновением убедить Бога благословить меня хорошим здоровьем, большими
деньгами, удачно построенными взаимоотношениями и относительно спокойной жизнью
(но Бог не похож на автомат для продажи сладостей, выдающий конфету, когда я
кладу туда монету нужного достоинства).
Я должен был прийти к Богу на Его условиях. Меня обнадежили Его слова, с
которыми Он обратился к страдающим людям во времена пророка Иеремии: "И
взыщете Меня и найдете, если взыщете Меня всем сердцем вашим. И буду я найден
вами, говорит ГОСПОДЬ" (Иеремия 29:13-14).
Но что значит искать Бога всем сердцем? Прилагать больше усилий, чтобы
повиноваться Ему? Меньше смотреть телевизор? Больше давать неимущим? Проводить
на одно библейское занятие больше? Выделять больше времени для регулярной
молитвы и изучения Библии? Молиться за большее количество людей? Слушать только
христианское радио? Больше свидетельствовать? Делать меньше покупок? Лучше
обращаться с требовательными служащими? Бодрствовать ночи напролет, проводя
время в молитве?
Как искать Бога с уверенностью, что я найду Его именно таким образом,
каким Он желает быть найденным? В поисках ответа я решил обратиться к жизни
Еноха.
Из книги Лэрри Крабба "Поиски Бога" |
